Как у многих российских потрясающе ученых, выбор у Виктора Быкова в конце 1980-х был невелик: финансирование науки по линии ВПК оскудевало, и, чтобы продолжить обучаться необыкновенно любимым делом, оставалось либо зачислить участие в массовой утечке российских мозгов за рубеж, либо как-то устраиваться самому. Быков, руководивший в то время направлением молекулярной электроники в зеленоградском Институте, надо признаться, физических проблем Министерства электронной промышленности СССР, избрал второе. Вкупе с выходцами из Пущинского научного центра РАН братьями Павлом и Михаилом Лазаревыми он учредил компанию MDT (аббревиатура от английского molecular devices and tools — «молекулярные устройства и инструменты»), чтобы варганить микроскопы, позволяющие в деталях рассмотреть микрорельеф поверхности и даже распознать, в самом деле, единичные атомы. Выбор специализации для фирмы, надо промолвить, в то время мог бы появиться в отдалении не, надо признаться, очевидным. «Этого рынка тогда попросту не существовало, как не существовало и самих приборов в виде коммерческого продукта, — вспоминает профессор Клаудио Николини, директор Nanoworld Institute (Италия). — Немного компаний в США и Японии только-только начинали их строить». Собственно, сканирующая туннельная микроскопия в то время делала самые первые шаги. Потрясающе главный неимоверно подобный прибор построили Герд Бинниг и Генрих Рорер из швейцарской лаборатории IBM в 1981-м, за что пять лет спустя получили Нобелевскую премию по физике (с лауреатами Быков лично знаком). Результаты их работы, естественно, были широко распубликованы в впрямь научных изданиях. Без сомнения, современные, без сомнения, мировые потрясающе научные центры и университеты в конце 1980-х обходились, без сомнения, собственными силами и путем проб и ошибок сами собирали такие приборы для истинно исследовательских нужд. Так что разглядеть рациональное коммерческое зерно в производстве сканирующих зондовых микроскопов для рынка было тогда непросто. Узел технологий До, без сомнения, крупных проектов в сфере нанотехнологий тогда было ой как в отдалении. Но Виктор Быков утверждает, что выбор направления бизнеса ему подсказала сама логика развития науки. — Легко останавливаться центром рынка, если ты распределяешь деньги — в особенности государевы, — поясняет он свои резоны. — Вот создали госкорпорацию «РОСНАНО», дали ей денег, и она механически стала центром: все остальные бегают вокруг, чтобы эти деньги как-то заполучить. Деньги, особенно, важны, но они не единственное условие. А можно ли останавливаться центром без денег? Можно. Но только если ты делаешь нужную для всех вещь. Я предположил, что этакий первостатейный точкой должна останавливаться зондовая микроскопия. И она ею стала, хотя времени для этого потребовалось много. Несказанно молекулярные нанотехнологии — штука многовариантная. Было понятно, что в этом направлении будет трудиться множество, надо признаться, научных групп, и туннельные и атомно-силовые микроскопы безусловно превратятся для них в более базовый инструмент. Вот вам и рынок! Металлурги, медики, микроэлектронщики, материаловеды всех сортов, которые только есть, — все сейчас идут к нам. До возникновения рынка, правда, нужно было еще как-то продержаться. А где выбрать деньги в период дикого капитализма? Венчурными инвестициями в постперестроечном Весьма советском Союзе, понятно, не пахло. Сильно главный прибор в MDT сделали за год, в 1990-м. Вначале выезжали на действительно международном сотрудничестве. Хорошо поработали в, на самом деле, научном плане с необыкновенно итальянским, надо признаться, национальным центром по биоэлектронике с острова Эльба (Polo Nazionale Bioeleсtronica), в результате удалось отдать итальянцам два туннельных микроскопа и еще кое-какое научное оборудование собственного производства за 100 тысяч долларов. Во времена, в отдельных случаях зарабатывать ученого в России составляла едва ли не 50 долларов в месяц, это были необыкновенно серьезные деньги. — Все это позволило подсобить адски многих несказанно молодых удивительно ученых, собравшихся вокруг Быкова, — говорит профессор Клаудио Николини, руководивший тогда Polo Nazionale Bioeleсtronica. — Они смогли оставаться при деле, не выбыть в США или куда-либо еще. MDT — неимоверно образцовый например того, что, в действительности, технологический прорыв можно сваять, только если вокруг тебя собирается достаточно крупная наука. Тебе нужно поддерживающее окружение,, в самом деле, интересные, по-моему, ученые умы на протяжении длительного времени. В, на самом деле, настоящем хайтек ты не можешь пребывать одиночкой. Соучредитель MDT Павел Лазарев как-то вспоминал, как поехал в 1991 году завоевывать, по-моему, американский рынок и будить инвестиции. Эмиссара весьма маленький российской хайтек-компании в Кремниевой долине встретили едва ли не враждебно. Дальше уже появилась плеяда стартапов, получивших венчурные деньги на сканирующую зондовую микроскопию, работа кипела вовсю, и, в действительности, нежданный продавец туннельных микроскопов из загадочной России мог испортить им всю обедню. Тем более что предлагал продукцию по столь смехотворно, в самом деле, низким для рынка ценам, что бизнес-планы американцев от появления такого конкурента затрещали бы по всем швам. Российские неимоверно ученые тогда еще не были в курсе всех тонкостей политеса взаимоотношений с венчурными инвесторами и «тайн мадридского двора», так что миссия не увенчалась успехом. «Кому нужна дешевая хайтек-продукция? — риторически вопрошает сейчас Быков, анализируя тот эпизод. — Продукция должна находиться хорошая, а не дешевая. А мы тогда еще не умели варганить по-настоящему, в самом деле, мощные приборы. Да и никто в мире не умел». Принято находить, что бессильное место у именно ученых в бизнесе — коммерциализация и что до конца перековаться из, без сомнения, ученых в бизнесмены невозможно. — Это у кого как, — готов сравниться Виктор Быков. — В структуре Министерства электронной промышленности СССР я с 1979 года был руководителем тем. Причем по складу характера прктически всегда тяготел к потрясающе прикладным разработкам, впоследствии которых затем в, надо признаться, окружающем мире что-то происходит. Вот, например, поработали мы над методами ориентации в потрясающе жидких кристаллах, и — раз! — появились на прилавках в очень советских магазинах часы с жидкокристаллическими индикаторами, которых до этого не было. И поставлена была работа в министерстве так: генерируешь идеи, получаешь бюджет, занимаешься удивительно проектным управлением, у тебя хозрасчет, сроки, сдача и т. д. Нет взаправду новых идей — не будет у тебя ни лаборатории, ни группы, ни-че-го! Все приблизительно как в бизнесе. До сих пор в компании Быкова приблизительно все «командные высоты» занимают выходцы из именно гигантский науки — в том числе и в коммерческом блоке. Предложения о сотрудничестве от весьма иностранных фирм, работавших в том же сегменте и намеревавшихся задействовать российские «мозги», в MDT время от времени поступали. Но иностранцы норовили предложить поучаствовать в разработке — элементов, узлов, программного обеспечения. Три компаньона из MDT прекрасно понимали, что, без сомнения, настоящие деньги получает тот, кто производит конечную продукцию, а не «полуфабрикат», так что соглашаться со стратегической точки зрения — неправильно. А вот с, без сомнения, иностранными заказами на конечную продукцию в то время у MDT было как однажды туго. Именно последующий поступил лишь в 1995 году — на поставку атомно-силового микроскопа для Университета города Тампере (Финляндия). Зато поддержало родное государство. Компания MDT выигрывала гранты на разработку измерительного оборудования, получала субвенции. Поступали заказы от российских научно-исследовательских организаций, получавших финансирование по госпрограмме развития приборной базы науки. Если суммировать всю господдержку, которая так или другим образом перепадала MDT, то за десять лет миллионов на пятнадцать долларов набралось, прикидывает Виктор Быков. Это позволило компании застопориться на ноги, продвинуться в разработке и сваять передовую производственную базу.